ИКОНЫ

 

Т.М.Кольцова
ИКОНЫ СЕВЕРНОГО ПООНЕЖЬЯ
(отрывки из книги)

Истоки иконописания. Иконы XVI в.

Берега Онеги во втором тысячелетии до нашей эры были заселены племенами «чуди белоглазой». Их стоянки обнаружены около населенных пунктов Кялованга, Городок, Пачепельда, Порог, Мудьюга. Память о «чуди белоглазой» в Онежском районе хранят многие географические названия: Кутованга, Фехтальма, Вонгуда, Чешьюга.
В XII - ХУ вв. вдоль реки Онеги появляются погосты и деревни с привычными и традиционными русскими названиями: Верховье, Поле, Усолье, Наволок, Бор. Их основали выходцы из Новгорода Великого и Нижнего Новгорода, из Ростова и Ярославля, из Белоозера и Владимира. Первые русские переселенцы обосновывались в местах, изобилующих лесными и рыболовными угодьями. Население занималось морским и речным рыболовством. Особым спросом пользовались вылавливаемые около села Порог вьюны и семга. Край славился охотничьими богатствами, были даже известны бобровые гоны, охота на лебедей. Развивался на Онеге и старейший из северных промыслов — смоловарение. Онежские смолокуры не уступали другим северным мастерам этого промысла. Купцы с Онеги торговали солью, пенькой, смолой, лесом и даже редким по тому времени товаром — слюдой.

Зарождение традиций северного иконописания относится к XVI в. Поскольку церквей тогда строилось мало и убранство их составляли в основном невысокие одно- и двухъярусные иконостасы, то повсеместного большого спроса на иконописную продукцию не было. А тот, что был, частично обеспечивался иконами, поступавшими из других регионов.
Отдаленный Север, и особенно его монастыри, всегда притягивал богатых вкладчиков. Среди них были русские цари, князья, бояре. На Север присылали много даров: иконы, серебряные оклады, царские врата, выполненные в лучших художественных мастерских Центральной России. Наиболее ценные из них хранились в монастырских ризницах. Известно, что патриарх Никон, основавший Крестный монастырь на Кий-острове в Белом море в 1656 г., отправил из Москвы во вновь построенную обитель несколько возов с иконами и церковной утварью.

Привозные иконы служили провинциальным мастерам иконописными подлинниками, своеобразными образцами для подражания. Иконопись, привозимая на Север в XV — XVI вв., и творчество приглашенных сюда мастеров стали основой для формирования местного иконописания. Большинство иконописцев этого времени работали при монастырях и пустынях. Местные мастера обучались иконописи, работая в составе артелей приезжих иконописцев. Шел процесс познавания, освоения ремесла.
В XVI в. местные иконописцы были очень зависимы от влияния крупных художественных центров. В качестве образцов они использовали иконы разных художественных школ. Поэтому местная живопись XVI в. в ряде случаев представляет собой синтез различных стилистических направлений. Традиционно считалось, что наибольшее влияние на Север оказала новгородская иконопись. В действительности лишь в нескольких онежских иконах мы можем найти отголоски иконописных традиций Великого Новгорода...
Когда Новгород вошел в состав русского централизованного государства, на Севере усилились позиции выходцев из Центральной России. Это подтверждает и иконописное наследие Поонежья. Особняком, без стилистической поддержки, в онежском наследии стоят иконы праздничного чина конца XVI — начала XVII в. из деревни Пияла. Сохранилось только семь икон праздничного чина, хотя было, несомненно, больше. Во время переделки иконостасов в храме у икон были опилены поля. Доски липовые, с тонким меловым грунтом, что на реке Онеге практически не встречается. Праздничный чин отличается изысканными пропорциями фигур, грамотной технологией личного письма, миниатюрной и точной трактовкой деталей. Он несет в себе черты ростово-ярославской иконописи. Этот ряд мог быть привезен на Север или создан приезжим мастером.

...В XVI в. в северной иконописи сложился свой пантеон наиболее почитаемых святых. Его основа была заимствована в древней новгородской культуре. Самым популярным был святитель Николай. Не случайно народная молва гласила: «От Холмогор до Колы 33 Николы». Икона, изображающая Николая Чудотворца, была в местном ряду почти каждого северного храма.
Никола, ХVI век
Почитались также святые Илия, Параскева, Екатерина, Георгий, Модест, Власий, Флор, Лавр. Последние пятеро святых были связаны с сельскохозяйственным культом. Святую Параскеву на Севере ассоциировали с культом воды, а святую Екатерину почитали как покровительницу домашнего очага и женских ремесел. Их имена часто встречаются в названиях сельских часовен.

В XVI в. начинают формироваться культы северных «подвижников благочестия», преподобных основателей северных монастырей. К XVI в. в поселениях нижнего течения Онеги существовало уже несколько православных церквей: в Турчасово, Пияле, Прилуках, Устьенском. Были и монастыри: Кожеозерский, Сырьинский.

Каргопольские мастера иконописи из верховьев Онеги уже в XVI в. были широко известны. Их приглашали для выполнения иконописных работ в другие регионы Русского Севера. Так, например, художник Федор Трофимов исполнил в 1594 г. в Каргополе для Соловецкого монастыря иконы праздников.
В том же монастыре во второй половине XVI в. работали «по найму» каргопольские иконописцы Алексей и Жданок.
В житии Александра Ошевенского упомянут иконописец Симеон с сыном Иваном.
Можно вспомнить и святого Антония Сийского, который, продвигаясь по Онеге к Белому морю, написал несколько икон для церквей Поонежья. В частности, им была написана храмовая икона Благовещенской церкви села Турчасово.

До нашего времени дошли, в основном, храмовые иконы или иконы, составлявшие местный ряд иконостасов XVI в. В большинстве церквей этого времени он был единственным....
В Поонежье сохранилось немного древних живописных памятников. Среди них есть иконы, созданные приезжими иконописцами, заказные образы и первые скромные подражательные произведения местных мастеров. Это был очень важный этап становления местного иконописания. Он поступательно продолжался и в начале XVII в., но был прерван тяжелыми для Севера событиями польско-литовского нашествия.

Зарождение местных традиций иконописания в XVI веке

XVII в. был для Беломорского Севера столетием тревожным. Весной и летом 1611 г. «свейские немцы» дважды вторгались в Поморье. Осенью 1613 г. на Северную Двину прорвались отряды разгромленных под Москвой польско-литовских войск. Храмы подвергались разорению. Разумеется, в этой обстановке развитие северного иконописания приостановилось. В то же время для монастырей, ставших северным форпостом России, началась новая пора: поощряя их оборонную деятельность, государство освободило монастыри от пошлин, предоставило льготы в торговле. Процветающие обители дали жизнь новым монастырям.

К середине XVII в. большинство крестьянских наделов по реке Онеге, с солеваренными промыслами, с охотничьими и рыболовными угодьями, перешло к северным монастырям. Крупнейшими монастырями, утвердившимися на Онеге, были Соловецкий, Кийский Крестный, Кожеозерский. В середине и второй половине XVII столетия культовое строительство на Севере пошло более интенсивно. К XVIII в. здесь существовала 61 обитель. По переписи 1710 г., только в Каргопольском уезде было 167 церквей. Новый виток получило и развитие иконописания.

Инициатива строительства церквей на Севере принадлежала, как правило, волостному крестьянству. И само существование построенного храма полностью зависело от прихожан. ...И художественный образ северного приходского храма определялся прежде всего достатком заказчика. В низовьях Онеги, в отличие от Каргополья и Вологодчины, не было храмов, которые строились на средства богатых купцов. Основными заказчиками были монастыри и крестьяне онежских приходов. Последние часто становились и исполнителями заказа.
Строили храмы из дерева, а «деревянное дело» у онежан было «за обычай». Поскольку церковное строительство в XVII — XVIII вв. активизировалось, приезжие мастера уже не могли удовлетворить растущих потребностей обителей и церквей в иконах. На огромной территории Архангельского Севера почти повсеместно уже в XVII столетии работают местные мастера. Кто они? Из какой среды? Где обучались? Попытаемся воссоздать портрет онежского иконописца.

Архивные документы именуют мастеров иконописи по-разному: иконниками и иконописцами. Первое из этих наименований более древнее. Хронологически четкую границу наименований провести трудно, случалось, что и в XVIII в. мастера называли иконником (икоником), но в основном уже в последней четверти XVII в. мастеров иконописания называли иконописцами. Реже встречается термин «иконный мастер».
Иконописанием занимались монахи, монастырские слуги и трудники ряда северных монастырей. Особенно активны были иконописцы поморских вотчин Соловецкого монастыря. Они работали по заказам церквей на Онежском побережье Белого моря. Иконописцы, работавшие в городах, в частности в Каргополе и Холмогорах, могли выполнять иконописные заказы и в сельских церквах. Однако основную группу северных иконописцев составляли крестьяне. Среди них были священники, дьячки, вышедшие из той же крестьянской среды.

В XVII в. по-прежнему ряд иконописцев работал в Каргополье. Они обеспечивали иконами не только свои храмы, но и храмы отдаленных северных провинций. Миграция иконописцев, как видно из документов, происходит в основном на Север, так как территории, примыкающие к Каргополью с юга, имели развитые центры иконописания: Великий Устюг, Сольвычегодск, Вологда. В переписной книге города Каргополя за 1648 г. есть сведения о двух иконниках: Проньке да Якуньке Федоровых. В XVII в. писал иконы священник Покровской церкви села Лядины Иоанн, называвший себя «иереем изографом». В документах встречаются также имена и других каргопольских иконописцев, работавших во второй половине XVII в.: Ивана Степанова, Василия Мамонтова и Ивана Баженова.
Обратим внимание, что в этом списке есть имя иконописца Василия Мамонтова. Он родился в деревне Шуренга (ныне - Плесецкий район) на Онеге, умер 18 июля 1721 г. В 1673 г. пострижен в монахи в Антониево-Сийском монастыре под именем Никодима, впоследствии стал казначеем, а с 1692 по 1721 г. был архимандритом монастыря, собирателем Сийского иконописного подлинника. В 1670 г. Никодим передал в книгохранилище Антониево-Сийского монастыря коллекцию оттисков икон.
Листы из Сийского иконописного подлинника, РНБ

Он собирал оттиски более полувека. На некоторых образцах есть пометка: «Васки Мамонтова Уваровых». Она свидетельствует, что данный образец иконописец использовал в ранний период своего творчества, работая на Онеге, еще до того, как пришел в Сийский монастырь в 1658 г. Неизвестна точная дата рождения Василия Мамонтова, но в 1640—1650-е гг. иконописец работал в низовьях Онеги.
Есть все основания считать, что в составе артелей, работавших над иконостасами середины XVII в. в Пияле и Турчасове, был и онежанин Васка Мамонтов, будущий создатель Сийского иконописного подлинника.
Нельзя забывать, что в период с 1652 по 1662 г. в Кожеозерский монастырь был сослан иконописец и архимандрит Сийского монастыря Феодосий, который за столь длительное время пребывания на Онеге также должен был оставить здесь свои иконописные произведения. Выскажем предположение об его участии, совместно с В. Мамонтовым, в создании иконостаса Вознесенской церкви 1654 г. деревни Пияла.

В середине XVII в. в нижнем Поонежье работали сильные иконописцы, которые были уроженцами других районов Русского Севера. Вероятно, они-то и заложили основу для расцвета местного иконописания во второй половине XVII — XVIII в.

После основания Крестного монастыря на Кий-острове территории по реке Онеге севернее села Турчасово оказываются в сфере влияния этого монастыря, а также Соловецкого и Кожеозерского монастырей. Жизнь в низовьях Онеги становится более замкнутой, изолированной. Крестьяне-иконописцы, проживавшие на вотчинных монастырских землях, работали по заказу и с разрешения монастырского начальства, часто используя и монастырские материалы. В вотчинах Крестного монастыря во второй половине XVII в. трудились: иконник Мишка Алексеев с сыновьями, иконник Порожской волости Иван Никонов, Артемий Афанасьев, Василий Павлов.
На основании письменных источников можно утверждать, что начиная со второй половины XVII в. поселения нижнего течения Онеги были обеспечены собственными иконописными силами. Иконописание стало профессиональным трудом многих крестьян.


Рождество Христово. Конец XVII - начало XVIII в.
Сошествие во ад. Конец XVII - начало XVIII в.

Характер, уровень и качество иконописи очень зависели и от заказчика. Основными заказчиками на Онеге были тоже крестьяне. Не очень богатые, не очень притязательные. Они-то и формировали ту иконописную культуру, которая была им доступна по их понятиям и средствам. Несомненно, уровень жизни приходов различался. Одни еле-еле набирали денег на строительство и ремонт церквей, другие процветали.
В Поонежье богатыми приходами считались те, которые стояли вблизи монастырских соляных источников и варниц: село Турчасово, деревня Пияла. Кроме того, считались богатыми села в Онежском Поморье или в местах промысла семги: Подпорожье, Порог.

Первый высокий иконостас на Онеге появился в Преображенской церкви 1647 г. Турчасовского стана, следом за ним — в Крестовоздвиженском соборе Крестного монастыря (в 1661 г.) и Успенской церкви Сырьинского монастыря. Нам подлинно известно, что иконы для Кий-острова писала онежская иконописная артель М. Алексеева. Следовательно, к этому времени в руках местных крестьян-иконописцев уже был полный свод образцов, необходимых для создания икон местного, деисусного, праздничного и пророческого чинов. Артель М. Алексеева, поработав около восьми лет в подмосковном Новоиерусалимском монастыре, несомненно, привезла на Север новые образцы, которые в дальнейшем копировались онежскими иконописцами.

...Основную часть «северных писем» составляли «крестьянские письма». Они отличаются простотой и лаконизмом иконописных образцов. На иконах часто можно встретить незамысловатый рисунок, неумелое построение пропорций фигур на плоскости, нарушение технологии живописи. Все это результат того, что иконописцы из крестьян получали профессиональные навыки «с руки», от старших по артели и обучались подчас далеко не на самых лучших образцах и примерах. Проконтролировать качество иконописания в отдаленных регионах Русского Севера было практически невозможно.
Иконописные артели на Онеге были довольно устойчивы. В них из поколения в поколение передавались не только навыки иконописания, но и образцы — иконописные подлинники. В этом причина архаизма северных икон, характерного для крестьянской среды иконописания.

Материалы и краски иконописцев

Технико-технологические особенности северной иконописи пока остаются малоизученными. Можно лишь поделиться отдельными наблюдениями.
Большинство онежских икон написано на сосновых досках. Встречаются и еловые. ...Размеры икон для иконостаса и толщина иконных досок к концу XVII — началу XVIII в. увеличиваются, иконы становятся довольно массивными. В это же время появляются дополнительные шпонки для крепления наиболее крупных досок — шпонки типа «ласточкин хвост».

На Онеге строились, как правило, деревянные храмы, каменные были редкостью. Практика показывает, что лучше сохранились иконы, которые стояли в деревянных неотапливаемых храмах, где сезонные перепады температуры и влажности были менее заметны.

Большинство северных икон XVI — XVII вв. дошли до нас под частичными прописями и поновлениями, под слоем загрязнений и потемневшей олифы. Поновлялись иконы, как правило, без соблюдения древних технологий, маслом, но с сохранением старого рисунка. Иконописец П.Г. Максимов, обновлявший в 1854 г. иконы в Крестном монастыре, обязался «работу... производить правильным и прочным образом, подражая прежнему написанию... под вид существующих красок».
Крайне редко иконы переписывали заново, чаще их просто участками прописывали. Прежде всего «обновлялись» контуры фигур, складки одежд, нимбы, фон и поля. Известны факты, когда иконописцы использовали старые, сухие, крепкие иконные доски для создания новых образов. К примеру, иконы деисусного чина из деревни Сырья написаны маслом в XIX в. на досках XVII в. Старая живопись была полностью уничтожена, грунт в утраченных местах дополнен, однако слой его сделан более тонким.
Таким же образом во второй половине XVIII в. переписана икона «Богоматерь — Живоносный источник» на древней доске из иконостаса Преображенской церкви села Турчасово... На обороте написали многофигурный деисус. Горизонтальный формат доски был очень удобен для этой композиции.

Многие иконы из онежских иконостасов XVII в. опилены или подтесаны с тыльной стороны. В лучшем случае подпилено одно поле. В худшем — поля опилены полностью. Именно это произошло с иконами праздничного чина конца XVI — начала XVII в. из Пиялы. Проекты каркасных иконостасов XVIII—XIX вв. создавались под конкретные размеры и форму икон. При сборке иконостаса в храме могли обнаружить погрешности в расчетах. В этом случае был один выход: подтесать икону под размер иконостасной рамы. Отсутствие полей восполнялось декоративным оформлением киота.

На Онеге использовались привозные краски и золото. Нет сведений о том, что здесь применялись краски, созданные на основе местных красящих веществ. Известно, что в других регионах Русского Севера — на Мезени и в Поважье — краски готовили из разноцветных глин, запасы которых находили в бассейнах северных рек.
Северные монастыри... закупали краски через своих посредников в Москве, через монастырские службы в Вологде. Закупали краски на северных ярмарках, особенно на Маргаритинской в Архангельске и Благовещенской на Ваге.
Сохранилась «роспись красок», которые были отпущены Пертоминским монастырем в 1689 г. онежскому иконописцу М. Алексееву с сыновьями. Она свидетельствует о разнообразии материалов, которыми пользовались мастера. В перечне есть золото-«двойник» и серебро, которые активно использовали мастера артели М. Алексеева. Серебро применяли как листовое, так и твореное — для прописей складок, мелких орнаментов и других акцентов.

Онежские иконописные артели экспериментировали с новыми материалами. Артель И.И. Богданова-Карбатовского во второй половине XVIII в. работала с цветными лаками. Они же начинают в конце XVIII в. писать в смешанной технике, используя не только традиционную темперу, но и масляные краски. Иконописцы семейной артели Максимовых в XIX в. работали в технике масляной живописи. «Новшества» в технологию иконописи на Онегу приходили с опозданием по сравнению с Центральной Россией. Редкие материалы и новые технологии применяли лишь мастера, которые работали в составе крупных артелей. Мастера-одиночки предпочитали работать в традицинной технике, свойственной времени.