КРОХИН В.А. (1924)


Крохин В.А.
архитектор-реставратор (Петрозаводск)

СИМВОЛИКА МНОГОГЛАВИЯ В ДРЕВНЕРУССКОМ ЗОДЧЕСТВЕ И ФОРМ ПОКРЫТИЙ В ДЕРЕВЯННОЙ КУЛЬТОВОЙ АРХИТЕКТУРЕ

С принятием христианства в 988 году началось строительство многоглавых храмов в дереве и камне. Строительство многоглавых храмов в этом и последующие периоды объясняют влиянием символики христианства, композиционной и художественной целесообразностью. Но широко распространенное многоглавие, свойственное древнерусскому зодчеству, заставляет искать и другие истоки происхождения в связи с прообразами языческой религии, формообразованием луковичной главы и ее символики, в дополнение к предположениям, высказанным рядом исследователей.
Исследование ставит задачу — дать многостороннюю оценку происхождения многоглавия в русской архитектуре, символике главы и форм кровельных покрытий — шатра, бочки, куба. В связи с этим более полно раскрывается идейно-образное звучание ряда памятников архитектуры.

Необходимо обратиться к периоду язычества древних славян — периоду поклонения природе со всеми многообразиями ее проявления и, как следствие этого, к круговым святилищам (двухкольцевым и девятичастным), гадательным чарам (сосудам с их семантикой) для отдельных биохронологических циклов, к священным рощам и к фибулам (амулетам-оберегам), которые отражали языческие мифы — образы славянских божеств. Исследования академика Б.А.Рыбакова, в частности «Язычество Древней Руси» с использованием многочисленных работ известных археологов и анализ архитектурных композиций дают основание для более глубокого понимания истоков русского многоглавия и форм покрытий в культовой архитектуре.

Конструктивное и художественное назначение форм архитектуры рассматривается в связи с формами в природе, их символами и физико-оптическими явлениями. Подвергается сомнению возможность заимствования форм покрытий в виде бочек и кубов на деревянных храмах от трансформации закомарных покрытий и преломляющихся скатов деревянных кровель, а форм главы — от куполообразных покрытий световых барабанов каменных церквей, ввиду особой функциональной, конструктивной и художественной целесообразности указанных форм на каменных храмах, символически четкой формой небосвода, как для внешнего облика, так и для внутреннего пространства. Незначительная вогнутость и заостренность в верхней части купола дает символ шлема, т.е. формы, имеющей утилитарное назначение и вызывающей определенные ассоциации. Свисаемая пучина куполов (у небосвода нет пучины) уже может ассоциироваться с другим символом — кругом-солнцем, а форма шейки — с лучом солнца. Вытянутая форма, приближающаяся к яйцевидной, напоминает язычок пламени и символизирует огонь.

Для воплощения символа поклонения природе, всему растущему на ней существовал на гадательных сосудах и фибулах треугольник — пирамидка. Если пирамидальная форма могла быть широко обобщенным символом роста в природе, ассоциирующемся с четко выраженной пирамидальностью ели, то форма бочки и куба могла быть символом более тонко подмеченной пластичной формы роста в природе (уширение, удлинение, сужение) и ассоциироваться с их округло-овальной формой кроны березы (разнообразие для березы: яйцевидная и обратнояйцевидная), клена, дуба, столь почитаемых со времени Киевской Руси. Здесь нет формы язычка пламени вследствие небольшой высоты, нет формы небосвода и шлема ввиду наличия пучины (свисания).

Время раскола в русской православной церкви (начало в 1653 году) и особые рекомендации на строительство «с завершением пятиглавием, а не шатром», наставление делать главы «круглыми и невысокими и неострыми» (чтобы они не воспринимались символом язычка пламени), повсеместное исчезновение церквей с покрытием «фонарем» и возникновение старообрядческих монастырей (особенно в Заонежье Данилов монастырь) с их символическими шатрами и бочками над двухскатными кровлями дает возможность отделить символические формы от тех же форм, имеющих функциональное назначение и воспринимаемых нами как художественно выразительные (покрытие восьмерика шатром, других срубов — кубом, бочкой и т.д.), органично вошедшие в композиционный строй православной русской архитектуры.
Обратим внимание, что трансформированная форма бочки от других конструктивных форм вряд ли могла стать символическим элементом над двухскатными кровлями. Возникновение шатра только как варианта высокой кровли тоже не стало бы символическим элементом. Частое упоминание в летописях о церквах в Заонежье XVII в.: «церковь клетски, верх шатровый» и рисунки XVII века с клетскими церквами, завершающимися шатром, подтверждают широкое распространение такого варианта завершений сохраненного, после раскола в русской православной церкви, только в старообрядческих монастырях. Старинный рисунок Данилова монастыря в Заонежье иллюстрирует колокольню с шатровым покрытием, завершающимся главой без шейки (дошедший до нас пример: в селе Кулига-Дракованово Архангельской области. XVII в.) и подобные на этих колокольнях завершения над придорожными крестами. Не отголоски ли это девятичастных святилищ с наземным символом разжигаемого огня в форме главы без шейки, т.е. с исключением луча солнца — шейки в синтезе с луковичным объемом-солнцем?

В период ослабления противодействия старообрядчеству в конце XVII века участие края в преобразованиях, многовековое сохранение богатого культурного наследия в Заонежье в виде былин, сказаний, которые назывались «старинами», восходящее к Киевской Руси и Великому Новгороду, и обращение к прообразам — архетипам крупномасштабных святилищ древней Руси могли стать основой воплощения образной идеи многоглавия в архитектуре двух 25-главых храмов: в 1708 г. в Вытегре и в 1714 г. в Кижах. Высокий уровень декоративно-прикладного искусства в Заонежье, в частности вышивки, донес до нас уникальный рисунок символики двухкольцевых святилищ. Черный и розовый круги (в другом варианте черный и бледно-розовый) символизируют два годовых цикла с 12-тъю выступами — месяцами по наружному кольцу, соединенными линиями, проходящими через оба кольца до спиралевидной формы в центре. Круги с 8-ю и 9-ю делениями могут символизировать 9-частные святилища, связанные с 9-месячным циклом.
Символика количественно существовавших 25 глав на Преображенской церкви в Кижах и на Покровской церкви в Вытегре можно рассматривать как переосмысление в других формах двухкольцевых славянских святилищ. Можно предположить, что внутренний круг символизирует проводы прошедшего года как биокосмического цикла, а наружный — встречу наступающего, с обрядами молений о благополучии. 24 главы вокруг главного божества, суть символа из 24 месяцев, т. е. двух лет по 12 месяцев каждый по солнечному календарю, подобно помесячному делению года на гадательных чашах. Позднее 25-главие Преображенской церкви в Кижах и Покровской церкви в Вытегре было уменьшено соответственно до 22 и 20 глав.
Сложившееся 33-главие Кижского ансамбля рассматривается как процесс изменения существовавшей символики 25-главия Преображенской церкви, затем 25-главой символики ансамбля.

Исследования Б.Гущина и Е.Еленевского «Загадки Кижских куполов» на основе сведений путешественника Я.Я.Мордвинова, в 1752 году отметившего в записках наличие 25 глав на Преображенской церкви и возможность их расположения на трех рундуках входа, а также данных академика Н.Я.Озерецковского спустя 33 года (в 1785 г.) с указанием 23 глав (две главы над рундуками нижних площадок могли быть убраны), дают основание считать эти сведения верными. Но ликвидация двух глав на Преображенской церкви создавала символику 25-главия двух церквей: 23+2 (Покровская церковь?) = 25. Ликвидация трех глав на Преображенской церкви создавала символику 25-главия ансамбля: 22+2+1 (колокольня) = 25.
На основании каких данных сделано предположение о существовавшей Покровской шатровой церкви? Дело в том, что в существующей Покровской церкви есть убедительные конструктивные данные, позволяющие реконструировать шатровое завершение, и отсутствуют какие-либо данные для ее клетского облика, несмотря на архивные записи 1694 г. о строительстве клетской церкви. Постройка в 1764 г. (в 1752 г., и возможно ранее, на основе описания Я.Я.Мордвинова) Покровской 10-главой церкви (перестройка двухглавой шатровой церкви? — 1694 г.), по всей вероятности, связана не только со стремлением изменить символику 25-главия Преображенской церкви, затем символику 25-главия ансамбля, но и придать другую впечатляющую символику многоглавию ансамбля.

Существующее многоглавие Кижского ансамбля, возможно, символизирует 33 года земной жизни Христа. Но это требовало поиска достойного варианта многоглавия Покровской церкви для выразительного единства и гармонии ансамбля, способного художественными качествами превзойти прежнюю композицию и придать забвению ее существовавшую символику. При этом каждая постройка ансамбля приобрела композиционную и художественную законченность. Но одновременно следует иметь в виду, что позднее 22-главие Преображенской церкви в синтезе двух нижних ярусов глав (первый — 4, второй — 4) с главой над алтарем дает символику девятиглавия и при парном объединении двух верхних ярусов главок (третий — 8, четвертый — 4) с завершающей главой дает символику тринадцатиглавия. Символику 10-главия Покровской церкви тоже можно рассматривать как синтез символа одной главы (Христа) и девяти чинов святых угодников. Девятиглавие (без главы над алтарем) символизирует уже посвящение девяти чинам святых угодников или одному из глубинных прообразов.

Имеются сведения об изменении 25-главия Покровской церкви (1708) в г. Вытегре на 20-главие: «При первоначальной постройке было 25 глав, но при перестройке уничтожено на верхнем осьмиугольнике 4 и над папертью 1 глава»..
И здесь можно иметь в виду, что позднее 20-главие в синтезе нижнего яруса четырех глав с тремя главами над алтарями дает семиглавие и при парном объединении второго (4 главы) и третьего (8 глав) ярусов глав с завершающей главой дает символику тринадцатиглавия.

Примером значительно раннего существования 25-главой (считая 4 главы церкви «под колоколы»), затем 13  и 9-главой символики (современный вид) является Покровский собор на Красной площади в Москве (1555-1561 гг.), исключая церковь Василия Блаженного, пристроенную в 1588 г. и перестроенную церковь «под колоколы» в шатровую одноглавую колокольню (XVIII в., до 1770 г.).
Необходимо отметить, что обстройка отдельных столпов собора в 80-х годах XVII века закрытой каменной галереей с приданием нижнему ярусу собора характер единого цельного массива и замена четырех шатров с главами «церкви под колоколы» на шатровую одноглавую колокольню не только изменили изначальное количественное многоглавие ранее существовавшей многосоставной композиции, но выделили колокольню в отдельный объем. При этом изменение символики многоглавия собора не могло существенно повлиять на широкомасштабное смысловое, идейно-образное и художественное звучание его архитектуры.
Кроме того, анализ форм покрытий куполов собора, цветовой раскраски и орнамента раскрывает их соответствие в воплощении общего идейно-образного замысла архитектурной композиции, свойственной времени создания.
Это может помочь установить, что существующие формы куполов, их раскраска и т. д., несмотря на неоднократные замены, в конечном итоге приобрели свой первоначальный облик.

Обращает внимание существовавшая 15-главая церковь в селе Дьяково — 1547 г. (близ Коломенского) с шатровым завершением центрального столпа. . В конце XVII века она была переделана до пятикупольного завершения.

Исследование предлагает переосмыслить сложившуюся стереотипность подхода в отношении объяснения происхождения ряда архитектурных форм и символики количественного многоглавия в древнерусском зодчестве в связи с формами в природе, ее явлениями и теми противоречиями со старообрядчеством, которые возникли после раскола в русской православной церкви (начало в 1653 г.).

(Библиография опущена. Полный текст см. здесь.)

Из сборника «Рябининские чтения-1995», Петрозаводcк, 1997