Н.А. Макаров,
кандидат исторических. наук,
доцент Поморского государственного университета (Архангельск)

КЕНОРЕЦКИЙ ПРИХОД
(из книги "Церковные приходы и монастыри Кенозерья и среднего Поонежья"


Известен с XVIII в. Располагался в Каргопольском уезде Олонецкой губернии по обоим берегам реки Кены — левом притоке реки Онеги. С севера в 12 верстах граничил с Плесским приходом Каргопольского уезда, на юге в 18 верстах граничил с Троицким приходом Каргопольского уезда и в 17 верстах — с Кенским приходом Пудожского уезда.
Приходская каменная трехпрестольная церковь во имя великомученицы Параскевы Пятницы постройки 1805 г. с колокольней располагались в деревне Измайловской (в просторечии — Лешино [или Левшино-М.З.]) Кенорецкой волости (церковь и колокольня сохранились до наших дней, но требуют капитального ремонта). «Волостка на реке на Кене в Дмитриевском приходу» впервые упоминается в «Платежнице» Я. Сабурова и И. Кутузова 1555/56 гг.

В «Сотной каргопольских книг письма» 1562 года в Кенорецкой волости насчитывалось 15 деревень, «дворов 54, а людей в них 93 человека». Половина из них сохранили названия до начала XX века: «Дер. Максимовская»... Дер. Измайловская, Левушина... Дер. Ивановская Бодунова... Дер. Кузминская над Чуревскою речкою... Дер. Степановская усть Чюри речки.... Дер. Олеховская: Петрок да Степанко да Максимко Федоровы дети Корякина». Вот откуда, оказывается, нынешнее название деревни Корякино» — административного центра Кеноречья.
Далее в «Сотной» Кенорецкой волости Каргопольского уезда перечисляются деревни Перлахта, Прощелыгинская, над Самыловым озером, Гриняковская, Бобровская, на Боровом Взводе, Федоровская Косина, Чюновская. Писцы также отмечали, что в волости «пашни худые земли 219 чети без полуосмины... а оброку за намеснич откуп 15 рублев и 20 алтын и 5 денег... да с сена оброку 11 алтын с полуденгою... К сеи сотной Микита Григорович Яхонтов печат свою приложил. Истома Евской руку приложил. А назаде сотной Молчан Григорив руку приложил».

Деревня Перлахта, или Першлахта (с фин., карел., вепс. яз. - задняя часть) располагается до сих пор в Кенорецкой сельской администрации Плесецкого района, на восточном берегу озера Кенозеро, между одноименным заливом (т. е. «задним» по отношению к Карелии) и истоком реки Кены. Старинное русское название деревни — Устья. Исследована стоянка первобытного человека III—I тыс. до н. э.

В Кенорецком приходе даже к началу XX в. жило значительное количество старообрядцев. В XVIII в., спасаясь от карательных репрессий, они покидали Русский Север и даже основывали русские колонии в Норвегии. Так, из ревизской сказки «вотчины Олонецкого уезда, Выгорецкого раскольнического жительства» 1763 г. мы узнаем, что «Григорей Андреев, Каргопольского уезду, Кенорецкой волости деревни Козминской государственный крест[ьянин]. в прошлом 1746 году бежал за границу в Дацкую Землю и жил там на морских берегах в Норвегии».

Уникальным памятником русской архитектуры и инженерного искусства является деревянный мост через реку Кену у деревни Измайловской (Лешино). Длина моста — 126 метров. Быки моста, т. н. мостовые городни (или ряжи) напоминают в плане очертания лодки, вытянутые по течению реки пятиугольники для уменьшения лобового сопротивления водному потоку. Городни срублены из бревен. Внутреннее пространство срубов и устроенные под проезжей частью трехгранные «карманы» заложены камнями, чтобы городню не унесло весенним паводком. Система этих «карманов» необходима, по-видимому, для уничтожения возникающего распора и для более рационального распределения нагрузки и возникающих усилий. Для северных рек с твердым, каменистым дном, затрудняющим устройство обычных свайных оснований, бревенчатая городня является не только самой рациональной опорой деревянного моста, но и единственно возможной.
Срубы городней в верхней части в продольном направлении имеют четыре ряда прогонов — консолей-повалов. Каждый прогон состоит из мощных бревен (обычно трех), уложенных одно поверх другого. Поверх прогонов поперек выкладывали сплошной накат из бревен — настил проезжей части моста.

Подобная конструкция мостов восходит к Киевской Руси. Плотники Севера выступают здесь как выдающиеся инженеры-строители мостов с большими пролетами. Мосты такой конструкции успешно сопротивляются весеннему ледоходу и паводку. Семипролетный мост у деревни Измайловской — величественное и красивое сооружение — поднимает значимость небольших каменных храма Параскевы Пятницы и колокольни.
Несколько ниже на реке Кене стоит однотипный четырехпролетный мост длиной 92 метра, соединяющий две деревни, — Пилюгино на левом берегу и Федоровскую (Овчин Конец) — на правом. При въезде на мост на возвышенном правом берегу Кены в сосновом бору некогда стояла клетская часовня во имя Св. Макария, на подклете с шатровой звонничкой над входом, окруженная с трех сторон галереей (гульбище). Это прелестное маленькое здание (3,5x3,5 метра) имеет подвесной расписной пирамидальный потолок «небом».

«Размеры часовни невелики, — отмечал архитектор Ю.С. Ушаков, — но точно выбранное для нее место позволило ей стать организующим центром обеих деревень и ориентиром внешнего... восприятия с верхнего и нижнего плесов реки и с дорогой (ориентированной на нее) от тракта Конево—Першлахта». Весной 1972 г. часовня была перенесена вертолетом в Архангельский музей деревянного зодчества «Малые Корелы».
Мосты на городнях на реке Кене представляют собой самые крупные и впечатляющие сооружения архитектурного ансамбля северной деревни. Вместе с жилыми и хозяйственными постройками, церковью и часовней они как бы дополняют природу — с рекой, ее порогами и каменистыми берегами и всем окружающим пейзажем.

...В XIX—начале XX в. особо почитали и праздновали на Кене Девятую Пятницу, потом Мясную, 27 сентября — Воздвижение Честного Животворящего Креста Господня. Устраивались шумные торжки (небольшие ярмарки). Приезжали торговать даже из Каргополя, Кенозера, далекого Водлозера.
1 августа 1876 г. церковь и колокольня пострадали от пожара. В 1880 г. был капитально отремонтирован теплый придел во имя Благовещения Пресвятой Богородицы. А 31 декабря того же года новоустроенный придел был освящен благочинным священником Феодором Звероловлевым. В 1889 г. была капитально переустроена холодная часть приходского храма. 18—19 сентября того же года благочинным священником Ф. Звероловлевым были освящены оба холодные приделы: во имя Св. Мученицы Параскевы и в честь Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня.
В 1884 г. была полностью восстановлена колокольня. Если по указу Св. Синода от 12 марта 1844 г. причт прихода состоял из священника, дьячка, пономаря и просвирни, то по указу Св. Синода от 4 марта 1885 г. причт Кенорецкой Параскевинской церкви состоял из священника, дьякона и псаломщика. Все члены причта жили в собственных домах. Годовое жалование с марта 1871 г. составляло: священника — 180 руб., псаломщика — 60 руб. Причт был большой: из пяти членов. Причту принадлежали 65 десятин земельных угодий и 24 десятины лесных.

В приходе было шесть деревянных часовен. Особый интерес представляла часовня во имя преподобного Макария Унженского Чудотворца в деревне Федоровской (или Овчин Конец) (в трех верстах от приходской церкви), а также часовни в деревнях Кузьминской (до 1900 г. — старообрядческая) — в честь Николая Чудотворца, в деревне Аверкиевской (Округа) (в пяти верстах от церкви) - в честь Св. и Чудотворца Николая и Св. Пророка Илии, в деревне Враниковской — в честь Иоанна Богослова и в деревне Самковской — во имя Успения Божией Матери, постройки 1804 г. (в пяти верстах от приходской церкви). Богослужебные празднества в часовнях проводились: в Макарьевской — 25 июля, в Успенской — 15 августа и в Никольско-Ильинской - 9 мая и 20 июля.

В 1908 г. население прихода насчитывало более трех тысяч человек. В приходе было четыре школы, из них: два земских училища — Кенорецкое и Рудниковское и две церковно-приходские школы.
В 1883 г. после окончания Олонецкой духовной семинарии в Кенорецком земском училище начинал известный пудожский земский и общественный деятель, просветитель Александр Алексеевич Казанский (1862—19?). В 1885—1897 гг. он служил учителем Пудожского уездного училища, одновременно являлся членом Пудожского уездного училищного совета, а в 1885— 1897 гг. — и членом от Министерства народного просвещения Пудожского уездного отделения Олонецкого епархиального училищного совета; в 1890—1892 и 1897—1902 гг. — его секретарь. А.А.Казанский выслужил права личного дворянства. Женат был на дочери мещанина г. Инсара Пензенской губернии Ольге Васильевне (в девичестве — Шелеховой)...

Священником Кенорецкого прихода в 1887—1903 гг. служил Павел Григорьевич Велеславов. Родился он 4 июня 1860 г. в Плесском приходе Каргопольского уезда в семье священника. Ему не было двух лет, когда умерла мать. Он окончил Кулгальскую церковно-приходскую школу, Петрозаводское духовное училище. После окончания Олонецкой духовной семинарии в 1882 г. П.Г. Велеславов служил учителем Водлозерско-Пречистенского земского училища, а с 1885 г. — Кулгальского училища Пудожского уезда.
8 марта 1887 г. он был рукоположен в священники церкви Святой Великомученицы Параскевы Кенорецкого прихода. При нем почти полностью был отремонтирован теплый храм. На изысканные им благотворительские средства были приобретены новые церковная утварь, ризница и библиотека. В 1894 г. П.Г. Велеславов овдовел. Умерли двое малолетних детей. «После столь тяжкого испытания, — писал священник В. Хазов, — о. Павел употребляет все свои силы на дело просвещения...» Он состоял одновременно законоучителем Кенорецкого и Олеховского земских училищ, умело руководил школьных делом двух церковных школ, будучи их заведующим. Часто вел в школах народные чтения религиозно-нравственного содержания. Благодаря стараниям П.Г. Велеславова в 1898 г. была открыта Кенорецкая народная библиотека-читальня, в которой он состоял безвозмездно заведующим и библиотекарем. По инициативе Павла Григорьевича на благотворительные средства был построен дом под библиотеку.
В 1899 г. в Кенорецком приходе был сильный неурожай зерновых. П.Г. Велеславов сумел достать «чрез одного благодетеля 170 мешков ржаной муки для раздачи бедному населению, частью бесплатно, а частью для распродажи по самой низкой цене с тем, чтобы вырученные деньги были употреблены на нужды храма».
По инициативе и стараниями П.Г. Велеславова в 1901 г. было создано Кенорецкое приходское попечительство. Благодаря попечительству были приобретены два дома — для проживания священнику, другой — псаломщику.
П.Г. Велеславов был награжден: в 1893 г. — набедренником, в 1896 году — скуфьею, в 1906 г. — камилавкою.

(Набедренник - часть облачения священнослужителя. Это прямоугольный плат из плотной материи на ленте, которая чеез левое плечо привешивается к правому бедру священника. Н.означает меч духовный, т.е. оружие Слова Божия, которым пастырь д.б.вооружен пртив ересей и заблуждений.
Скуфья - головной убор священнослужителя в виде остроконечной шапочки из черного бархата . Складки скуфьи образуют над головой знамение креста. Фиолетовая скуфья - признак награды или отличия заслуг.
Камилавка - шапка из верблюжьей шерсти в виде высокого цилиндрического твердого головного убора с расширением сверху для монахов и белого священства. Для последних - это награда или знак отличия )

В мае 1903 г. П.Г. Велеславов по личному прошению был перемещен священником 263-го пехотного резервного Новобаязетского полка в г. Эривань. Умер он 6 сентября 1908 года в г. Елисаветполе (на Кавказе) от холеры.
Память об о. Павле долгое время сохранялась на Кене как о добром пастыре....

В 1912 г. на постройку дома для псаломщика в приходе было пожертвовано: московским купцом Л.И. Каштановым - 75 руб., от неизвестного лица — 10 руб. 50 коп. Кроме того смотритель Олонецкого епархиального свечного завода священник В. Хазов пожертвовал всего на 40 руб.: в теплую церковь на престол и жертвенник готовые парчовые одежды; к иконе Св. Великомученицы Параскевы - восковую свечу со стаканчиком весом 5 фунт.; к пасхальному богослужению 6 свеч для жертвенников. Кроме этого крестьянин деревни Ивановской В. Чесноков пожертвовал 7 фунтов рослого ладана на 10 руб., а каргопольский купец Петр Немчинов — 10 фунтов деревянного масла (на 3 руб.)....

Значительную роль в жизни Кенорецкого прихода играли торжки: однодневные — Воздвиженский (13 сентября) и на Девятую Пятницу (в июне). На торжок 15 июня 1867 г. 10 крестьян-торговцев привезли товаров всего лишь на 580 руб. и продали на 260 руб. В пользу церкви поступило 2 руб. 12 июня 1870 г. на торжок было привезено товаров на 1748 руб. и продано на 1469 руб. Главным товаром была рыба: сушеная — 300 пудов (около 5 тонн) на 450 руб. и свежая и свежеподсоленная -600 пудов (более 9,5 тонны!) на 750 руб. Причем была продана без остатка. Торговлю производили всего 19 крестьян! Каргопольского и Пудожского уездов Олонецкой губернии. Торжок посетили 950 человек. Доход в пользу церкви составил 10 рублей.

После введения станового управления роль Корякинской волости возросла в жизни Пудожского уезда, деревня Корякино стала центром 2-го стана.

Сегодня то ли от невежества, то ли в угоду политической конъюнктуре в периодической и научной литературе звучит хор о неком «благополучии» и «процветании» индивидуального крестьянского хозяйствования в XIX—начале XX в. на Русском Севере. Но если обратиться к исследователям той поры Н.А. Голубцову, К.А. Докучаеву-Баскову, к периодике того времени, особенно к изданиям земства, то сквозь строки мы читаем приговор антирусской, антикрестьянской, антисоциальной политике царского режима. Одно из самых интересных свидетельств тяжелого положения крестьянства Русского Севера, его невежества мы находим в публикациях учителя Кенорецкого земского училища И. Логинова. «...Чуть ли не из года в год повторяются у них (крестьян. — Н.М.) весенняя голодовка, и они темные, забитые и голодные уже привыкли к этому, сжились с этим и безропотно переносят свое трудное житье-бытье, — писал И. Логинов в 1909 г. на страницах «Вестника Олонецкого губернского земства». По своей темноте они не могут найти себе из него лучшего выхода». И. Логинов с горечью отмечал: травосеяния, огородничества нет, железных плугов, борон, веялок нет. «Здесь те же первобытные способы и орудия обработки земли... Полный застой. Так же темно, и в их душе...»
И далее он приводит некоторые из обычаев в Кенорецкой волости. «...Оспа». Они (крестьяне. — Н.М.) называют ее «Богова оспа». Это желанная гостья у них. Они думают, — писал И. Логинов, — что если она появится, то не обойдет никого, а поэтому все стараются поскорее заманить ее к себе. Некоторые из старух и женщин выходят на двор с пирогом или пряником и, кланяясь, говорят: «Матушка-оспа, пожалуй к нам в гости, но будь не зла, а милостива». Она действительно в 1909 г. пожаловала в Кенорецкую волость, «но только не милостива, а зла». Некоторых отправила на тот свет, другие, если и поправились, то страшно были изуродованы. Все хлопоты с прививками оспы оставались без результата. Крестьяне считали, что с при-вивкой накладывается антихристова печать. В Кенорецкой волости даже присказка была: «Кто оспу привьет, тот к сатане в когти пойдет!» Не случайно в ряде приходов функции оспопрививателя исполняли местные священники.

Во 2-й половине XIX—начале XX в. в состав Кенорецкого прихода входили деревни Каргопольского уезда: Самково, Максимовская, Измайловская, Козминская, Бобровская, Ивановская, Степановская, Федоровская. Рудниковская; Пудожского уезда: Враниковская, Олеховская, Иевлевская, Аверкиевская. В 1864 г. в приходе проживали 1964 человека, насчитывался 251 двор.
6 октября 1875 г. в Кенорецком приходе произошло знаменательное событие — было открыто Кенорецкое земское одно-классное училище. Первым учителем был К.А. Докучаев-Басков.

...13 сентября 2000 г. после ремонта Параскевинской церкви, организованного православной общиной (председатель А.Е. Вол-гарева), священником Плесецкой приходской церкви Максимом Волошиным были проведены молебен, панихида, крещение...

(статья сокращена, фото М.Зака)

Другие статьи Н.А.Макарова на нашем сайте:
Кенозеро в конце XIX - начале XX веков
Кенский монастырь.
Начало земли Плесецкой
Почозерский приход
Кенозерский приход
Кенский приход